Введение (Introduction). Актуальность интереса к вопросу эффективного цифрового взаимодействия разных участников экономических взаимоотношений вызвана быстрым распространением цифровых технологий и усилением их влияния на все сферы жизнедеятельности, в том числе, на взаимодействие между государством и бизнесом. Поэтому критически важным становится вопрос оценки степени готовности обеих сторон к полноценному цифровому сотрудничеству, выявления административных и других барьеров и поиска способов их преодоления.

Цельисследования (The aim of the work). Целью исследования являлась разработка концептуальной модели цифрового взаимодействия государства и бизнеса, адаптированной к институциональным особенностям России (на основе теории X-Y-матриц С.Г. Кирдиной) и дополненной авторским технологическим (Z) компонентом, для преодоления выявленных системных барьеров и повышения синергетической эффективности данного взаимодействия, особенно в сегменте малого и среднего предпринимательства (МСП).

Материалы и методы исследования (Materials and Methods). Материалами для исследования послужили научные публикации: фундаментальные работы по институциональной экономике (теория институциональных матриц С.Г. Кирдиной), исследования цифровой трансформации, государственного управления и бизнес-процессов; аналитические и статистические данные: отчеты ведущих российских аналитических центров (НАФИ, НИУ ВШЭ, Московской школы управления «Сколково»), коммерческих банков («Открытие»), а также данные международных организаций (ОЭСР, Европейская комиссия, Всемирный банк, ООН); нормативно-правовые акты,  законодательные инициативы (адаптация ГК РФ), национальные программы цифровизации (российские и зарубежные, такие как, например, «Умная нация» в Сингапуре, «Цифровой кодекс» Казахстана).

Методологическую основу исследования составил комплекс теоретических и эмпирических методов: теоретический анализ и синтез использовался для изучения и систематизации существующих моделей цифровой экономики (государственно-ориентированной, рыночной, гибридной), теорий институционального развития и концепций цифрового взаимодействия; институциональный анализ – для диагностики глубинных причин барьеров во взаимодействии государства и бизнеса в России; сравнительный анализ был проведен для оценки зарубежного опыта (ЕС, США, Китай, Сингапур, Казахстан). Для количественной оценки «разрывов» цифровизации между МСП и крупным бизнесом на основе данных аналитических отчетов (уровень цифровой зрелости, доступ к ресурсам, цифровая грамотность и др.) был использован анализ вторичных данных. При разработке и визуализации оригинальной концептуальной трехкомпонентной (X-Y-Z) модели применялось концептуальное моделирование.

Результаты исследования и их обсуждение (Results and Discussion). В таблице 1 представлены ключевые разрывы в вопросе цифровизации по уровням бизнеса.

Таблица 1

Ключевые разрывы в вопросе цифровизации по уровням бизнеса

Table 1

Key gaps in digitalization by business level

Источник: составлено автором.

При анализе цифровых проблем, собранных в таблице 1 по уровням бизнеса, становится очевидным, что трудности МСП связаны с ключевыми факторами отставания от среднего и крупного бизнеса, обусловленными ресурсными, инфраструктурными и кадровыми ограничениями (Лескин, 2021; Халилов, 2017; Хлебенских, 2021). В то же время влияние МСП и их экономическая роль требуют развития в условиях цифровизации этого сегмента – через образование, доступ к недорогим и адаптированным решениям, а также развитие цифровой индустрии в регионах (Абдрахманова, Васильковский, Вишневский и др., 2022).

Модели развития цифровой экономики различаются по странам и регионам. В международной практике выделяются:

-          государственно-ориентированные модели (Китай, Южная Корея): активное участие государства в планировании, финансировании и регулировании цифровых платформ, развитие национальных экосистем;

-          рыночные модели (США, Европа): минимальное вмешательство, поддержка инноваций через частные инвестиции, создание условий для конкуренции и стартап-экосистем;

-          гибридные модели (Россия, Индия): сочетание государственного регулирования и поддержки, стимулирование частных инициатив, развитие инфраструктуры.

Ведущие страны формируют свои стратегии, исходя из национальных особенностей, уровня технологической зрелости и институциональных условий.

Таким образом, государство и бизнес играют взаимодополняющие и критически важные роли в развитии цифровой экономики. Государство формирует институциональную среду, разрабатывая правовые нормы и инициируя национальные программы, направленные на стимулирование цифровизации. Бизнес, в свою очередь, внедряет инновационные технологии и развивает инфраструктуру, способствующую эффективному функционированию цифровой экономики. Такое взаимодействие способствует повышению конкурентоспособности национальной экономики, созданию новых рабочих мест и увеличению благосостояния населения. Вместе с тем сохраняется потребность в создании эффективных моделей взаимодействия, которые бы позволяли преодолевать существующие барьеры и повышать синергию усилий государства и бизнеса в условиях динамично меняющейся цифровой среды.

Реальные данные ведущих международных организаций (ЕЦБ, ОЭСР, Всемирный банк, Евростат, ВОИС, Всемирный банк, Атлантический совет) подтверждают прямую связь между развитием цифрового взаимодействия государства и бизнеса и ростом ключевых экономических показателей региона (ВРП/ВВП, инновационной активностью, активностью в цифровом объеме и привлекательностью для инвестиций).

Аргументы в пользу совершенствования взаимодействия государства именно с МСП очевидны с экономической точки зрения. Вместе с тем, несмотря на все декларации и национальные проекты, кардинального перелома в этой сфере не происходит. Меры поддержки часто остаются точечными, а базовые проблемы – административные барьеры, неравный доступ к ресурсам, давление проверяющих органов – сохраняются. На практике наблюдается ситуация, когда инициативы по поддержке малого бизнеса зачастую увязают в бюрократии, а ресурсы по инерции продолжают концентрироваться в рамках привычной модели «государство – крупный бизнес». Это связано с тем, что экономическое поведение государства и бизнеса определяются кроме экономических выгод исторически сложившимися правилами игры, которые называют институтами. Крайне продуктивной здесь оказывается научная идея отечественного социолога Светланы Георгиевны Кирдиной об институциональных матрицах. Её теория помогает понять, что существующая модель взаимодействия – это не случайность, а проявление исторической логики развития российского общества.

Согласно Кирдиной С.Г, в основе общества лежит институциональная матрица – устойчивый, исторически сформировавшийся комплекс базовых институтов, определяющий «правила игры» (Кирдина, 2014). Она выделяет два идеальных типа:

• X-матрица (редистрибутивная), где доминируют централизованное перераспределение ресурсов, коммунальная собственность, унитарное устройство (иерархическая, вертикальная власть);
• Y-матрица (рыночная), основанная на институте обмена (децентрализованный рыночный обмен), частной собственности (неприкосновенность и абсолютность прав), федеративном устройстве (сетевые, горизонтальные связи).

Россия, по Кирдиной С.Г., является классическим примером общества с доминантной X-матрицей. Это не хорошо и не плохо – это историческая данность, определяющая траекторию развития. Вся система взаимодействия «государство – бизнес», о которой шла речь ранее – это прямое проявление X-матрицы: «взаимный обмен» с крупным бизнесом – это современная форма редистрибуции, где государство перераспределяет ресурсную ренту в обмен на лояльность и решение стратегических задач.

Подчиненное положение МСП логично вытекает из коммунального характера собственности и иерархии. Малый бизнес слабо встраивается в вертикальные цепи перераспределения и управления, поэтому находится на периферии внимания системы.

Следовательно, задача развития взаимодействия государства и МСП – это не просто техническое совершенствование мер поддержки, это в какой-то мере задача по «прививанию» элементов Y-матрицы (частной инициативы, сетевых связей, равных прав) в доминантную X-среду. Это сложный процесс трансформации глубинных институтов. Таким образом, теория Кирдиной С.Г. даёт ключ к пониманию того, что эффективная форма взаимодействия с МСП должна учитывать эту институциональную специфику, не пытаясь слепо копировать западные образцы, а находя такие формы, которые могли бы быть органично «транслированы» в существующую матрицу, постепенно меняя её изнутри.

Зарубежные исследования, проведённые Организацией экономического сотрудничества и развития (OECD), предлагают обратить внимание на улучшение публичной коммуникации через налаживание связей между бизнесом и властью. Аналогичные выводы делает Европейская комиссия (Доклад ЕС…, 2025), предлагающая руководящие принципы для улучшения взаимодействия в цифровой экономике. Эти принципы включают:

• «принцип единой подачи», когда бизнес предоставляет информацию государству только один раз, органы власти обмениваются данными между собой. Экономия времени для МСП оценивается Комиссией в объеме до 60 часов в год на компанию;
• стандартизированные API для ключевых сервисов при регистрации бизнеса, создании налоговых деклараций, участии в госзакупках, что снижает барьеры для интеграции бизнес-программ с государственными системами;
• цифровые инновационные хабы (DIHs), т.е. платформы, где МСП могут получить доступ к технологиям (AI, IoT), тестовым средам и экспертизе при поддержке государства и исследовательских институтов. К 2023 году в ЕС было создано более 200 таких хабов (Туртурика, 2024).

Европейская комиссия подчеркивает, что достигнут прогресс в таких областях, как цифровизация государственных услуг, базовое покрытие 5G и развертывание периферийных узлов для более быстрой и эффективной обработки данных, однако сохраняются серьёзные пробелы. Государства-члены ЕС предприняли усилия по выполнению прошлогодних рекомендаций, включив в свои дорожные карты в общей сложности 1910 мер стоимостью 288,6 млрд евро (1,14% ВВП ЕС).

Всемирный банк выделяет лучшие практики взаимодействия малых предприятий и местных администраций в развивающихся странах, подчёркивая необходимость комплексного подхода. Анализ Всемирного банка (World Bank), особенно в контексте развивающихся стран, подтверждает, что успешное G2B взаимодействие требует гораздо большего, чем просто внедрение технологий. В отчете «Digitalizing G2B Payments» (2022) и проекте «TechSprint for SME Financial Inclusion» (2023) Банк подчеркивает необходимость комплексного подхода, включающего:

• цифровую идентификацию как основу для безопасного доступа к онлайн-сервисам. Внедрение надежной Digital ID в таких странах, как Индия (Aadhaar) и Перу (DNI electrónico), привело к росту числа МСП, использующих госуслуги онлайн, на 30 - 50%;
• цифровую грамотность предпринимателей, инвестиции в которые приводят к окупаемости в пропорции 3:1 за счет роста производительности МСП и налоговых поступлений;
• адаптацию регуляторных рамок или так называемых «регуляторных песочниц» для финтеха через упрощение лицензирования для цифровых бизнес-моделей, признание электронных подписей и документов;
• локализованные платформы на местном уровне, когда упрощается уплата местных налогов, получение разрешений, как это реализовано в рамках проекта «Open Government Partnership (OGP) Local» в Колумбии и Индонезии (Прогнозы Ростелекома…, 2019).

Анализ выявил системные противоречия, препятствующие эффективному цифровому взаимодействию государства и бизнеса, которые можно свести в три группы:

1. институциональный дисбаланс, когда централизованное управление приводит к жёсткой регламентации процессов (78% бизнес-респондентов отметили избыточность бюрократии, приводящей к замедлению внедрения инноваций (лаги между инициативами бизнеса и их нормативным закреплением составляют 12–18 месяцев);
2. слабые рыночные механизмы, несовершенство которых проявляется в дефиците обратной связи (только 22% регионов имеют системы оценки удовлетворённости бизнеса), ограниченном участии бизнеса в разработке цифровых сервисов (15% от общего числа проектов);
3. технологические ограничения, проявляющиеся во фрагментации ИТ-систем (47% данных дублируется вручную), низкой адаптивности инфраструктуры (в 60% регионов отсутствуют API для интеграции с бизнес-платформами), региональном «разрыве» цифровой трансформации, когда асимметрия в доступности сервисов между крупными и малыми городами составляет 34 п. п. (Земскова, 2020; Рудник, Зинина, 2024).

Полученные результаты позволяют сформировать предпосылки для разработки модели, синтезирующей институциональные и технологические аспекты цифрового взаимодействия государства и бизнеса.

В качестве основы предлагается применить модель институционального дуализма или теорию институциональных матриц С.Г. Кирдиной (Х-Y-теория) [4], которая способна методологически преодолеть выявленные противоречия. В модели цифрового взаимодействия предлагается сочетание двух матриц:

X-матрица (коммунитарные институты) реализуется через:

• единые стандарты данных (ГОСТ Р 58346-2025);
• централизованную систему кибербезопасности (на базе ФСТЭК);
• нормативное регулирование смарт-контрактов (адаптация ГК РФ, ст. 434.1).

Y-матрица (рыночные институты) интегрируется посредством:

-          API-маркетплейса для бизнеса (открытые интерфейсы);

-          механизмов краудсорсинга (соучастие в разработке сервисов);

-          гибких регламентов (например, sandbox для тестирования инноваций).

С учетом цифрового компонента и сильного технологического влияния модель цифрового взаимодействия государства и бизнеса на основе институциональных матриц предлагается усовершенствовать за счет введения компонента Z (рис. 1).

Источник: разработано автором

Рис. 1. Концептуальная модель цифрового взаимодействия  государстваибизнеса

Fig. 1. Conceptual model of digital interaction between government and business

Предлагаемая модель может быть внедрена посредством реализации следующих этапов:

1. диагностика институционального ландшафта (анализ доминирующей матрицы) путем расчета индекса X/Y-доминирования;
2. построение гибридной архитектуры через внедрение адаптивных смарт-контрактов, где условия выполнения регулируются X-матрицей (нормативы), а параметры оптимизируются через Y-механизмы (анализ Big Data от бизнеса);
3. оценка синергетического эффекта, например, через применение модели Cobb-Douglas для цифровой экономики;
4. прогноз показателей:    количественных и качественных изменений.

Заключение (Conclusions). Проведённое исследование выявило глубинные институциональные и технологические причины неэффективности цифрового взаимодействия между государством и бизнесом в Российской Федерации, особенно в сегменте малого и среднего предпринимательства (МСП). Анализ показал, что существующие барьеры (административная перегрузка, фрагментация цифровых платформ, низкий уровень цифровой зрелости МСП и слабая обратная связь) не являются исключительно техническими, а уходят корнями в исторически сложившуюся институциональную структуру, доминирующую в российском обществе.

В ответ на вызовы, связанные с институциональным дуализмом и технологическим отставанием, в статье предложена инновационная концептуальная модель цифрового взаимодействия, дополненная Z-компонентом, который выступает в роли мета-уровня интеграции. Z-матрица объединяет институциональные и технологические элементы, обеспечивая синергию между стабильностью и централизацией X-матрицы и гибкостью, инициативностью и сетевыми связями Y-матрицы.

Предложенная архитектура позволяет не просто устранить имеющиеся разрывы, но и трансформировать институциональный конфликт X–Y в источник инновационного развития. Она формирует основу для построения цифрового партнерства, в котором государство и бизнес выступают не как противоположные стороны, а как субъекты единой экосистемы, способной к самообучению и адаптации. Таким образом, модель открывает путь к более сбалансированному, устойчивому и синергетическому развитию цифровой экономики в России, учитывающему как национальную специфику, так и лучшие международные практики. Её реализация потребует поэтапного внедрения – от диагностики доминирующей институциональной матрицы до оценки синергетического эффекта с использованием количественных эконометрических инструментов. В перспективе это может способствовать не только росту цифровой зрелости МСП, но и повышению общей конкурентоспособности национальной экономики.

Информация о конфликте интересов: автор не имеет конфликта интересов для декларации.

Conflicts of Interest: the author has no conflict of interests to declare.