Введение (Introduction). Современные города сохраняют значительный массив бывших промышленных территорий – закрытые заводы, складские комплексы, депо, элеваторы. В крупных мегаполисах эти объекты могут занимать до 20% городской площади, формируя очаги социальной депрессии и экологической деградации и ограничивая развитие прилегающих районов. Вместе с тем именно в них сосредоточен ресурс: индустриальная архитектура с большими пролётами, высокими потолками и развитой инженерной инфраструктурой востребована креативными отраслями (Berens, 2010; Hollander, Kirkwood, Gold, 2010).

Актуальность исследования определяется одновременным развитием двух процессов. С одной стороны, креативные индустрии оформляются в самостоятельный сектор экономики, создающий добавленную стоимость за счёт интеллектуального труда, культурного содержания, дизайна и цифровых решений (Глушак, 2025). С другой – в городах сохраняются массивы бывших промышленных территорий, требующих нового функционального назначения (Василенко, Богданова, Каримова, 2024). В российском контексте задача особенно значима: креативные индустрии закрепляются как направление экономической политики, а промышленные зоны рассматриваются как ресурс для формирования точек роста (Рейтинг креативных регионов России, 2024).

Теоретические основы креативной экономики и креативных кластеров рассматриваются в работах А. Желниной (Желнина, 2015), Ю. А. Волковой (Волкова, 2021), Д. В. Иванова и Н. С. Соловьевой (Иванов, Соловьева, 2025), А. С. Федоренко (Федоренко, 2024). Проблемам редевелопмента промышленных территорий посвящены исследования Е. А. Ставцева и Т. Н. Колесниковой (Ставцев, Колесникова, 2021), а также зарубежных авторов (Breitbart, 2013; Didkovskaya, Vlasova, Selezneva, 2024; Karimova, Vasilenko, Bogdanova, 2025). Вместе с тем количественная оценка вклада трансформации промышленных пространств в региональные экономические показатели остаётся слабо разработанной, что определяет научную новизну настоящей работы. Отдельные зарубежные исследования последних лет восполняют этот пробел фрагментарно. Л. Тянь с коллегами (Tian et al., 2024) на примере Пекина показывают, что успех редевелопмента промышленных зон в креативные кластеры критически зависит от появления «предприятий-посредников» – институций, согласующих интересы государства, бизнеса и локальных сообществ. В датском Орхусе (Jensen, Nielsen, 2025) с помощью квазиэкспериментального дизайна доказано, что трансформация индустриального наследия в центр искусства и культуры приводит к измеримому росту цен на жильё в радиусе 1 км (на 2,3–3%), что генерирует косвенные экономические выгоды для жителей в размере €17,5–21 млн. Берлинский опыт (Schmidt, Müller, 2024) демонстрирует двойственный эффект: политика «временного использования» свободных промышленных зон стимулирует расцвет креативных сцен, но в долгосрочной перспективе усиливает джентрификацию и вытеснение творческих сообществ растущей рыночной арендой. Эти выводы важны для российской практики, где аналогичные риски пока слабо учтены в региональных стратегиях.

Ключевая гипотеза исследования состоит в том, что редевелопмент промышленных территорий при грамотной модели управления формирует инфраструктуру для малого бизнеса, культурных событий и образовательных проектов и выступает фактором структурной трансформации региональной экономики в пользу постиндустриальных видов деятельности.

Цельисследования (The aim of the work). Целью исследования выступает определение того, каким образом трансформация промышленных пространств влияет на развитие креативной экономики на уровне региона. Объектом исследования являются бывшие промышленные территории, преобразованные в культурно-креативные пространства; предметом – экономические, социальные и инфраструктурные эффекты такой трансформации.

Для достижения поставленной цели сформулированы следующие задачи: раскрыть сущность креативной экономики и систематизировать структуру её сегментов; описать формы редевелопмента промышленных территорий и обобщить мировой опыт их трансформации; проанализировать российскую практику формирования креативных кластеров; выявить экономические и социальные эффекты редевелопмента; обосновать связь между развитием креативных кластеров и динамикой региональных экономических показателей на основе сравнительного анализа двух разнопрофильных субъектов Российской Федерации.

Материалы и методы исследования (Materials and Methods). Методологическая база исследования включает четыре группы методов: общенаучные (анализ, синтез, абстрагирование), сравнительный кейс-анализ, типологическую группировку проектов и количественный анализ статистических данных. Использовался также контент-анализ открытых материалов о креативных пространствах.

Информационную базу исследования составили: научные статьи российских и зарубежных авторов, посвящённые проблематике креативной экономики и редевелопмента; данные Федеральной службы государственной статистики (Росстат) о валовом региональном продукте, численности занятых и числе организаций по субъектам Российской Федерации; Рейтинг креативных регионов России 2024 Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ; материалы платформы «Карта креативных индустрий России» (map.creative-russia.ru), а также официальные сайты и отчёты креативных кластеров.

Эмпирическая часть исследования основана на целевой выборке кейсов, представляющей разные типы трансформации промышленных территорий. Критерии отбора кейсов представлены в таблице 1.

Для количественного анализа влияния трансформации промышленных пространств на региональную экономику использован сравнительный метод, применённый к двум разнопрофильным субъектам Российской Федерации: Свердловской области (промышленный регион с центром в Екатеринбурге) и Краснодарскому краю (регион с выраженной туристической и сервисной специализацией). Анализ опирается на динамику следующих показателей: валовой региональный продукт в текущих и сопоставимых ценах, доля креативных индустрий в ВРП, численность занятых в креативном секторе, число организаций в сфере КИ, объём туристического потока и количество субъектов малого и среднего предпринимательства.

Результаты исследования и их обсуждение (Results and Discussion). Креативные индустрии и роль городской среды в постиндустриальной экономике. Креативная экономика понимается как сектор и одновременно модель развития, в которой значительная часть стоимости создаётся за счёт творческого труда, знаний, интеллектуальной собственности и цифровых технологий. В отличие от индустриальной модели, где ключевым ресурсом выступали производственные мощности, креативная экономика опирается на человеческий капитал, бренды, визуальные и культурные коды (Глушак, 2025). Креативные индустрии характеризуются высокой долей нематериальных активов и опираются на механизмы защиты интеллектуальной собственности (Василенко, Богданова, Каримова, 2024).

Структура креативных индустрий носит многоуровневый характер. К ключевым сегментам относятся: культурно-художественный сектор (изобразительное искусство, театр, музыка, культурное наследие); медиа и контент-индустрии (кино, телевидение, издательская деятельность, реклама, цифровые медиа); дизайн, архитектура и урбанистика; цифровые и технологические направления (видеоигры, ПО, креативные IT-решения); индустрии моды, гастрономии и досуга.

Существенной характеристикой структуры креативных индустрий выступает их межсекторальная интеграция: креативные практики внедряются в промышленность, образование и сферу услуг, формируя гибридные модели, сочетающие творчество, технологии и предпринимательство (Didkovskaya, Vlasova, Selezneva, 2024). Структура креативных индустрий тесно связана с территориальной организацией экономики: креативные кластеры формируются преимущественно в урбанизированных зонах и на базе трансформированных промышленных пространств (Волкова, 2021). Основные секции можно увидеть в таблице 2.

Качество городской среды во многом определяет интенсивность развития креативных индустрий, выступая инфраструктурной и институциональной основой их функционирования (Авагимов, 2024). Одной из ключевых функций городской среды является привлечение и удержание «креативного класса» – специалистов, занятых в сфере интеллектуального и творческого труда. Креативные кластеры в крупных городах формируют новые центры экономической активности, способствуя диверсификации городской экономики и трансформации городской идентичности (Федоренко, 2024).

Формы редевелопмента и мировой опыт трансформации промышленных пространств. Главной причиной трансформации индустриальных зон выступает деиндустриализация развитых и переходных экономик: с 1970-х годов тяжёлая промышленность, металлургия, текстильное производство и судостроение либо закрывались, либо выводились за пределы городов. В странах ЕС к началу 2000-х годов насчитывалось более 800 тыс. гектаров «коричневых полей», требующих рекультивации или нового использования (Hollander, Kirkwood, Gold, 2010).

Вторая причина – экономическая рациональность адаптации существующих конструкций: стоимость переоборудования промышленного здания под офисы или мастерские составляет в среднем 40–60% от стоимости нового строительства аналогичной площади, а сроки реализации сокращаются в 1,5–2 раза (Berens, 2010). Третья причина – уникальные пространственные характеристики промышленной архитектуры (высокие потолки, панорамные окна, мощные перекрытия, открытые инженерные коммуникации), формирующие эстетику «лофта», востребованную креативным классом. Четвёртая причина – потребность креативных индустрий в доступной инфраструктуре: ставка аренды в переоборудованном цехе в 3–5 раз ниже среднерыночной. Пятая – городская политика ревитализации, в рамках которой муниципалитеты используют пустующие промзоны как ресурс развития (Ставцев, Колесникова, 2021). Сложилось несколько типовых форм трансформации промышленных пространств (табл. 3).

Мировая практика накопила значительное число примеров перепрофилирования бывших индустриальных зон (Breitbart, 2013). Рассмотрим некоторые из них (табл. 4).

«Tate Modern» (Лондон, Великобритания): электростанция Бэнксайд, прекратившая работу в 1981 году, преобразована в музей современного искусства, открытый в 2000 году; за первый год музей принял 5,25 млн посетителей, к 2020 году – 6 млн ежегодно. Tate Modern стал якорным объектом, спровоцировав появление в округе десятков креативных предприятий. Вывод: крупный культурный центр способен стать катализатором обновления всей прилегающей территории.

«Цолльферайн» (Эссен, Германия): шахта, закрытая в 1986 году, сохранена в полном объёме как памятник архитектуры стиля Баухаус; ныне здесь расположены музей Рурского региона, Академия дизайна и искусств, центр индустриального дизайна, концертный зал. Существенная часть финансирования предоставлена землёй Северный Рейн-Вестфалия и фондами Евросоюза. Вывод: государственное финансирование эффективно, когда направлено на создание объектов общественного культурного пользования.

«Gas Works Park» (Сиэтл, США): газодобывающая станция преобразована в городской парк, в котором сохранено индустриальное оборудование в качестве арт-объектов. Вывод: сохранение индустриальной эстетики в формате общественного пространства даёт значительный социальный эффект.

«Vienna Gasometers» (Вена, Австрия): четыре газохранилища конца XIX века реконструированы в 1999–2001 годах под жильё, офисы, торговый центр, кинотеатр и концертный зал. Вывод: многофункциональность обеспечивает ревитализированной территории активность в режиме 24/7.

«HafenCity» (Гамбург, Германия): район площадью 157 га на месте бывшего свободного порта, где 40% территории отведено под общественные зоны. Вывод: масштабная трансформация требует долгосрочного планирования и жёсткого контроля за долей публичных пространств.

Обобщение мирового опыта позволяет выделить универсальные принципы успешной перестройки промышленных зон: сохранение подлинности и следов индустриального прошлого; функциональная смешанность; вовлечённость местного сообщества; баланс между коммерческой выгодой и социальной доступностью.

Российская практика формирования креативных кластеров (табл.5). Российская практика редевелопмента бывших производственных территорий в культурно-креативные кластеры отражает глобальный тренд интеграции индустриального наследия в современную городскую экономику (Карта креативных индустрий России). Креативные кластеры в России характеризуются межотраслевой интеграцией: в их структуре объединяются представители различных сегментов – от искусства и дизайна до IT и высоких технологий (Волкова, 2021).

Центр современного искусства «Винзавод» в Москве стал одним из первых в России устойчивых креативных кластеров, объединивших галереи, выставочные площадки, мастерские и образовательные проекты. Центр дизайна Artplay объединяет архитектурные бюро, дизайнерские студии, образовательные программы и выставочные пространства. Проекты «Флакон» и «Хлебозавод» реализуют модель редевелопмента, ориентированную на сочетание креативных индустрий и коммерческой активности. «ГЭС-2» – реконструированная электростанция, преобразованная в современное культурное пространство – демонстрирует высокий уровень институционализации креативной среды.

«Севкабель Порт» в Санкт-Петербурге – пример региональной практики редевелопмента: бывшая промышленная территория преобразована в общественно-культурное пространство, включающее выставки, фестивали, гастрономические зоны и образовательные мероприятия. Среди региональных кейсов выделяются также «Октава» в Туле (творческий индустриальный кластер на территории действующего завода), «Домна» в Екатеринбурге, «Станкозавод» в Самаре и «Арт-КВАДРАТ» в Уфе. Подобные проекты отражают тенденцию децентрализации креативной экономики и формирования локальных точек роста.

Эффекты трансформации промышленных территорий: занятость, инфраструктура, культурная среда. Ключевым экономическим эффектом редевелопмента является повышение эффективности использования городского пространства. Бывшие промышленные зоны трансформируются в многофункциональные креативные и деловые кластеры, что увеличивает их экономическую отдачу и расширяет налоговую базу местных бюджетов (Ставцев, Колесникова, 2021). Креативные кластеры на месте бывших фабрик становятся центрами притяжения для МСП в графическом и индустриальном дизайне, архитектуре, моде, разработке ПО и видеоигр. Ключевой фактор роста – доступность площадей: ставка аренды в переоборудованном цехе в 2–4 раза ниже, чем в бизнес-центре класса B (Berens, 2010).

После запуска ревитализации число зарегистрированных креативных МСП в радиусе 1 км возрастает на 40–60% в течение последующих двух лет. В зоне «Винзавода» за 2015–2020 годы количество творческих стартапов увеличилось с 80 до 210; в зоне «Севкабель Порта» – с 50 до 160. Каждое рабочее место в креативном кластере генерирует, по различным оценкам, от 0,5 до 2 позиций в сервисной экономике – питании, рознице, организации мероприятий, логистике. В крупных пространствах, таких как «Севкабель Порт» с 800 резидентами, общее количество созданных мест достигает 1500–2000 человек.

Реновация промышленных зон меняет налоговую базу города: вместо одного крупного плательщика появляется множество мелких налогоплательщиков, обеспечивающих более стабильный совокупный доход. Для московского кластера «Рассвет» налоговые поступления с одного гектара после преобразования выросли с 1,2 млн руб. в год до 18,5 млн руб.

Социальное измерение трансформации проявляется в повышении качества городской среды, развитии социальной интеграции и укреплении локальных сообществ (Желнина, 2015). Бывшие промышленные территории становятся площадками для взаимодействия различных социальных групп, проведения культурных и образовательных мероприятий. В локациях с креативными центрами число краж, грабежей и актов вандализма падает на 30–60% в течение двух-трёх лет, поскольку территория становится оживлённой и просматриваемой. Доля жителей, довольных своим районом, в зонах московских кластеров возросла с 35% до 78% после открытия кластера.

Культурная среда, возникшая на месте бывших производств, способствует развитию туризма: «Севкабель Порт» входит в десятку наиболее посещаемых мест Санкт-Петербурга, что генерирует дополнительные поступления в бюджет города через туристические сборы и связанные услуги (Иванов, Соловьева, 2025). Вместе с тем перечисленные эффекты не возникают автоматически и требуют продуманной стратегии: операторы кластеров должны выделять часть площадей под бесплатные культурные мероприятия, а городские власти – разрабатывать меры против джентрификации, способной вытеснить первоначальных пользователей территории (Гудкова, 2025).

Сравнительный анализ региональных экономических показателей до и после создания креативных кластеров (методологическая оговорка). Динамика валового регионального продукта (ВРП) в текущих ценах отражает совокупность факторов: реальный рост, инфляцию и изменение отраслевой структуры. Прямая атрибуция изменения номинального ВРП единичному проекту (даже крупному креативному кластеру) методологически некорректна. Поэтому для оценки влияния креативной инфраструктуры на региональную экономику в работе используется набор индикаторов, более чувствительных к развитию креативного сектора: доля КИ в ВРП, численность занятых в КИ, число организаций в сфере КИ, объём туристического потока и количество субъектов МСП. Данные приводятся по Росстату (Росстат) и Рейтингу креативных регионов России 2024 (Рейтинг креативных регионов России, 2024).

В Екатеринбурге одним из ключевых проектов развития креативной экономики стало открытие в 2022 году креативного кластера «Домна» на базе реконструированного исторического объекта в центре города. Кластер реализован при поддержке Свердловского областного фонда поддержки предпринимательства и ориентирован на развитие IT, дизайна, fashion-индустрии, медиа, фото- и видеопроизводства; в кластере проводится более 500 мероприятий ежегодно. Создание креативного пространства стало частью стратегии перехода Екатеринбурга к модели постиндустриального развития.

Динамика ВРП и показателей креативного сектора Свердловской области представлена в таблице 6.

Прирост номинального ВРП на 57,4% за 2021–2023 годы значимо переоценивает реальный масштаб экономической динамики: накопленный индекс потребительских цен за этот период составил около 28%, и реальный прирост ВРП в сопоставимых ценах оценивается в 22%. При этом темпы роста показателей креативного сектора (занятость +25%, число организаций +23,5%, доля КИ в ВРП +0,6 п.п.) превышают темпы реального роста экономики в целом, что свидетельствует о структурном сдвиге в пользу постиндустриальных видов деятельности. Свердловская область сохраняет позицию в топ-5 регионов России по развитию креативных индустрий (Рейтинг креативных регионов России, 2024).

Краснодарский край обладает более выраженной сервисной и туристической специализацией, что создаёт благоприятные условия для развития креативных индустрий. Формирование общественно-культурных пространств на территории бывших промышленных и складских объектов сопровождалось ростом туристической активности и привлекательности городской среды. Динамика показателей представлена в таблице 7.

В Краснодарском крае реальный рост ВРП за два года составил около 10%, при этом показатели креативного сектора (доля в ВРП, численность занятых, число субъектов МСП) демонстрировали более быстрые темпы роста, чем экономика в целом. Это согласуется с гипотезой о структурном эффекте трансформации городских пространств в пользу креативной экономики.